Диалог священников РПЦ и УПЦ: о расколе, автокефалии и «СВО»

В эфире общались о. Павел Островский и о. Максимиан Погореловский. Фото: СПЖ

В видеоэфире встретились два священника – из РПЦ и УПЦ. Тем было много: Собор, «СВО», автокефалия и т. д. Но главное – диалог, которого сейчас нам так не хватает.

17 июня 2022 года на Ютубе прошел знаковый эфир – диалог самого популярного в РПЦ священника-блогера Павла Островского и спикера Одесской епархии УПЦ Максимиана Погореловского.

Чем он был знаковым? В первую очередь уже самим фактом проведения. Не секрет, что после Собора УПЦ со стороны РПЦ пронесся шквал критики. Украинскую Православную Церковь называют и бунтовщиками, и раскольниками, и другими нехорошими словами. В свою очередь, в УПЦ не понимают поддержку Русской Церковью «специальной военной операции». Словом, было что обсудить, тем более что собеседники говорили искренне, доброжелательно и с уважением друг ко другу. Эфир был очень длинным, потому выделим то, что особо запомнилось.

О Соборе и независимости УПЦ

Начало эфира прошло в форме вопросов-ответов. О. Павел высказал недоумение нынешним статусом УПЦ после Собора, ведь, с одной стороны, в решениях Собора УПЦ прописана полная независимость от РПЦ, с другой – многие украинские иерархи (например, митрополит Климент) утверждают, что ничего принципиально не поменялось.

О. Максимиан напомнил, что в течение 30 лет УПЦ фактически обладала правами автокефальной Церкви и сейчас (на Соборе) просто подтвердила этот статус. В тех условиях, в которых Церковь оказалась сегодня, Собор был просто необходим: «У нас сейчас идут суды, заблокированы все реестры, и мы не можем ни оформить нового настоятеля на приход, ни зарегистрировать новую общину из-за того, что нас пытаются переименовать в РПЦвУ».

В то же время он подчеркнул, что после Собора разрыва евхаристического общения не было ни со стороны УПЦ, ни РПЦ, как это произошло у РПЦ и УПЦ с Константинопольским патриархатом или предстоятелями Элладской и Кипрской Церквей.

О непоминовении Патриарха

Один из самых дискуссионных вопросов после Собора – это решение о прекращении поминовения Патриарха Кирилла в храмах УПЦ. О. Максимиан напомнил, что такая практика существует в УПЦ с начала ее возникновения:

«Открою секрет для тех, кто живет в РФ и Беларуси. Непоминание Патриарха было нормой с 1990 года. По благословению Патриарха Алексия в западных регионах страны (где остро стоял этот вопрос) он благословил не поминать. Когда Предстоятелем стал Патриарх Кирилл, он благословил поминать только Блаженнейшего и правящего архиерея в тех регионах Украины, где на этой почве был некий конфликт. Это было нормой, и никто не обращал на это внимания. Обращать стали сейчас».

В то же время о. Максимиан напомнил о решении Собора, где отдельные епархии могут жить по прежнему Уставу и поминать Патриарха.

Об автокефалии и евхаристическом единстве

Война в Украине наложила свой отпечаток и на отношения православных. О. Максимиан говорит, что после 24 февраля УПЦ живет совсем в другой реальности, сейчас поменялись настроения и внутри УПЦ. По его словам, большинство епископов, священников и мирян хотят автокефалии.

Но в то же время они хотят сохранить братские отношения и евхаристическое единство с Русской Церковью: «Мы все хотим сохранить единство. Я хочу приехать к вам в гости, когда все закончится и люди поймут, что война – это открытые врата ада в мир. Мы все помиримся и забудем все обиды, хотя это очень тяжело».

Священник напомнил, что автокефалию дает Церковь-Мать (РПЦ, – Ред.), которую должны утвердить другие Поместные Церкви. И, по его мнению, РПЦ стоило бы самой инициировать этот процесс: «Думаю, это было бы по любви и по-христиански, видя, в каких мы находимся обстоятельствах».

О. Павел говорит, что сама суть слова «Церковь» – в собрании и единстве. И, по его мнению, православные должны не разделяться, а наоборот – стремиться к объединению. Но если брать вопрос Поместной Церкви в Украине, «то с учетом количества епархий, приходов, верующих, с учетом тех духовных традиций, которые есть в Украине, с учетом истории, даже не связанной с Российской империей, с учетом последних событий (идет война), то если бы меня послали на Поместный Собор РПЦ, то я без сомнения проголосовал бы за автокефалию Украинской Православной Церкви. Это явно способствовало бы тишине и миру».

Священник считает, что автокефалия способствовала бы объединению самих православных внутри Украины: «Я думаю, если бы УПЦ была автокефальной, получила бы полноценную автокефалию каноническим путем, то очень многие из ПЦУ стали бы туда приходить».

О риторике некоторых священников РПЦ

О. Максимиан уверен, что критика УПЦ со стороны некоторых священников РПЦ не оправдана и только расшатывает и без того сложную ситуацию в Украине, провоцирует конфликты и смуту у православных: «Раскола нет, но риторика таких священников может его спровоцировать. К сожалению, Вы (о. Павел Островский, – Ред.) тоже сказали, что у нас произошел раскол, хотя как такового его нет, его никто не объявлял. Зачем об этом говорить? Чтобы он произошел?».

Священник говорит, что риторика некоторых священников РПЦ практически не отличается от лжесвященников ПЦУ и направлена на разрушение: «ПЦУшники со своей стороны нас раскачивают, требуя анафемы для Патриарха, с другой стороны священники РПЦ призывают причащаться только у тех, кто поминает Патриарха. Хотя на Соборе УПЦ дали полную свободу выбора всем епархиям… Ведь у вас, священников, нет такой цели – уничтожения УПЦ? Поэтому, как мне кажется, нужно наоборот – говорить о единстве и мире, о том, что мы едины в одной Чаше, в Евхаристии.

А единство не может быть только в административном подчинении… Иначе мы бы уже давно приблизились к католицизму, где есть один глава и ему все подчинены по всему миру. Был бы один какой-то Патриарх, один Синод, один Архиерейский Собор, и вот мы были бы все в этом единстве. Единство во Христе можно сохранить, если мы будем иметь в сердце любовь. Будем хранить эту любовь – будем общаться».

Об оскорблениях украинцев и отношении к «СВО»

О. Павел Островский считает, что публичное оскорбление украинского народа, которое себе позволяют некоторые российские священники, недопустимо: «Я считаю это категорически неправильным. Так не просто священнику нельзя делать. Это в принципе не по-человечески, даже для атеиста. Нельзя брать и оскорблять целый народ. Когда пишут название страны "404", пишут название с маленькой буквы, пишут не "украинцы", а "хохлы". Это тяжкий грех, это плохо. Это разжигание межнациональной ненависти».

Говоря о «СВО», священник говорит, что не согласен с его причинами: «С большей частью причин я не согласен, и, как православный христианин, считаю войну, безусловно, злом». Он утверждает, что в Москве и европейской части РФ поддержка войны в Украине составляет около 50%. Чем дальше на восток – тем она сильнее. К примеру, в Хабаровске – 80/20.

В то же время подавляющее число воцерковленных православных христиан РПЦ искренне хотят мира в Украине и молятся об окончании кровопролития.

Об отношении к УПЦ как к расколу и запрете причащаться

О. Павел признал, что ошибся, когда поддержал Георгия Максимова в его заявлениях, будто УПЦ теперь находится в расколе и причащаться там нельзя: «Это была моя ошибка, и я это публично признаю. С о. Георгием Максимовым я, конечно, не согласен – если не было объявлено о разрыве евхаристического общения, то людей смущать лишний раз не нужно. Тем более в Украине и так у людей искушений хватает. Пока никаких решений об УПЦ нет (я бы и не хотел, чтобы они были приняты) и единство сохранено, то это никак не касается причастия. Причащайтесь».

Где же Бог? Я молилась, а Он не сохранил

О. Павел считает, что объективно может говорить о войне только тот, кто непосредственно столкнулся со смертью, у кого погибли близкие люди. Он рассказал, как на своем приходе служил панихиду для двух женщин: у одной сын воевал в армии РФ, племянник другой – в ВСУ.

«Они стояли рядом и даже не знали, что погибшие из разных армий. И каждая из них очень жестко спрашивала меня: "А где же Бог? Я молилась, а Он не сохранил". И мне нечего было им сказать, только молиться. И меня такие случаи очень смиряют в выражении своих мнений».

Священник говорит, что получает много писем из Украины. И он старается понять в равной степени и тех, кто 8 лет страдал на Донбассе, и тех, кто страдает в Украине сейчас: «В этой ситуации я, как священник, могу только молиться и использовать свой ресурс, чтобы призвать людей к любви и миру. Хотя бы воцерковленных христиан».

Если украинцы – паства, нужно этой пастве сопереживать

О. Максимиан рассказал, что священники УПЦ находятся в тяжелом положении и ждут от Русской Церкви не начальственных окриков, а сопереживания: «Сейчас, когда вокруг смерть, мы ее не боимся. Но страшно, когда умирают другие: дети, женщины. Когда умирают жестоко, когда дети плачут от ужасов войны. Вот это страшно. И этого быть не должно, Господь не для этого создавал мир... Если мы для вас паства, если вы считаете нас братьями, то должны и сопереживать нашим чувствам.

Как мне поминать Патриарха Кирилла на отпевании или литургии, когда там стоят военные перед отправкой на фронт (это реальная ситуация) и они знают его высказывания (о войне, – Ред.)? Или когда мать плачет над телом сына, которого убили русские солдаты. Или священник, у которого погиб сын на войне (тоже реальная история). Или священник, у которого погиб маленький ребенок под Киевом. Мы находимся в большом тупике. Тут тяжело оставаться в административном подчинении, которого в реальности и нет».

Есть смысл не дожидаться последней капли крови русского и украинского солдата?

Уже после эфира о. Павел Островский написал в своем телеграм: «После того как я выложил видео моей беседы со священником из Одесской епархии УПЦ, разгорелись споры о том, кто и что сказал в этой беседе. Кому-то не понравилось то, что украинский батюшка обвинял Россию в агрессии; кто-то обвинил меня в том, что не ответил жестко ему, напомнив о 8 годах русофобской политики Украины…

Друзья, взаимных обвинений и ненависти сегодня полная кастрюлька, даже уже через край переливается, поэтому, мне кажется, что хоть кто-то должен начинать просто выслушивать другую сторону, акцентируя внимание на диалоге, а не на вражде. Делать это непросто, потому что накал страстей и правда высок, но хоть как-то ведь надо это начинать.

Стоит ли нам пить чашу взаимной ненависти до дна, или все-таки есть смысл не дожидаться последней капли крови русского и украинского солдата и начать разговаривать, пока не все погибли на фронте? Тем более, что все равно рано или поздно придется разговаривать – об этом нам говорит вся мировая история; так не лучше ли уже приступить к этому процессу?

Пусть это будет не на уровне больших чиновников, но хоть что-то…

Верю в то, что милостью Божьей есть еще пространство для взаимоуважительного и спокойного диалога, несмотря на боль утрат и страх за будущее».

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

Объединятся ли ПЦУ и униаты?
да, и в ближайшее время
52%
да, но не скоро
27%
нет
21%
Всего проголосовало: 382

Архив

Система Orphus