От зачатия до... аборта. О чем неприятно говорить, но нельзя молчать

Я знаю, что есть темы, которые обладают эффектом полупогасшего костра – достаточно легкого ветерка, чтобы зола превратилась в пламя. Поэтому в среде культурной и образованной есть вещи, о которых не говорят. Например, о политике. Или о религии. О зарплате и смерти.

Однако есть такие темы, о которых и говорить неприятно, и молчать нельзя. Даже несмотря на то, что разговор о них грозит превратиться в пламя. Часто, к сожалению, в пламя буквальное… К этой категории разговоров можно отнести разговор об абортах.

Сегодня Церковь отмечает день, когда святые и праведные Иоаким и Анна зачали свою дочь, Которая позже стала Матерью Господа нашего Иисуса Христа. Полное название этого праздника звучит так: «Зача́тие святы́я Богопрама́тере А́нны, егда́ зача́т Пресвяту́ю Богоро́дицу» (или, по-гречески: Ἡ σύλληψις τῆς Ἁγίας Ἄννης, τῆς Μητρὸς τῆς Θεοτόκου, καὶ ἡ ἀνάμνησις τῶν Ἐγκαινίων).

Вообще, Церковь отмечает зачатие только троих детей: зачатие Богородицы, зачатие Иоанна Предтечи и День Благовещения (когда Божия Матерь приняла во чреве Плод от Духа Святого). Но, в то же время, сам факт того, что Церковь отмечает эти дни особо – очень примечателен.

Так, мы знаем, что христиане выступали и выступают против абортов. С точки зрения Церкви аборт – это убийство. Еще в четвертом веке святитель Василий Великий писал: «Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению, как за убийство». Как видим, святитель Василий говорит здесь о ЗАЧАТОМ младенце вообще – безотносительно возраста. То есть для Церкви совершенно неважно, когда был зачат ребенок – месяц, неделю, день или минуту назад. Он уже живой.

Раньше, с появлением так называемой эмансипации и феминистического движения, точка зрения Церкви (о появлении новой жизни с момента зачатия) считалась, мягко говоря, отсталой. Однако сегодня это уже бесспорно установленный научный факт: человеческая жизнь начинается в тот самый момент, когда встречаются и соединяются две половые клетки (мужская и женская), и в результате этого соединения образуется одна клетка – новый живой организм. В этой, пока очень маленькой клеточке, уже все есть – пол, группа крови, даже цвет глаз и волос. Для того, чтобы эта клеточка появилась из утробы матери, ей надо только время, пища и кислород.

Сегодня такой взгляд на проблему появления новой жизни можно считать уже установленным научным фактом. Вот, например, что написал в ответ на запрос о зачатии ребенка заведующий кафедрой эмбриологии МГУ, профессор, доктор биологических наук Голиченков В.А. (рис. 1):

image016.jpg


Более того, Церковь считает, что этот маленький организм уже с самого момента зачатия полностью и абсолютно уникален – другого такого никогда не было и никогда не будет. А значит, любые действия, которые приводят к его смерти, можно считать убийством. Конечно, я понимаю, что многие захотят поспорить с такой точкой зрения и будут использовать избитые как мир аргументы: эмбрион (заметьте, что его не называют ребенком, потому что так легче убить) – это часть тела женщины, а значит она может делать с ним, что хочет; или что роды должны быть ответственными, «зачем плодить нищету?» и т.д. Но сколько бы аргументов ни приводили, суть от этого не поменяется – аборт останется убийством.

Так, до сих пор политики многих стран не могут прийти к единому мнению о том, с какого же момента можно считать «эмбрион» ребенком, а значит, с какого момента «эмбрион» имеет право на защиту своей жизни. Например, во Франции жизнь ребенка начинает защищаться государственными законами через 10 недель после зачатия, в Дании – после 12 недель, в Швеции – после 20, а во многих странах жизнь юридически защищена только после рождения. Лауреат Нобелевской премии Джеймс Уотсон пошел дальше всех и предложил охранять жизнь ребенка через три дня после рождения. Что же получается? А то, что французские дети (самые удачливые из всех) становятся людьми только через 10 недель после зачатия, а дети Уотсона – только на третий день после рождения! Так кто из них прав?

А правы, я думаю, те дети, которым удалось появиться на свет. Спросите сами у себя, когда именно, в какой момент вы стали человеком? Скорее всего тогда, когда ваша мама и ваш папа решили не делать аборт. Потому что, если бы они решили по-другому, – вопрос о том, когда вы стали человеком, задавать было бы некому.

Можно еще долго говорить о каких-то научных данных, и спорящие стороны будут приводить свои доводы «за» и «против», но я думаю, что мою позицию лучше всего продемонстрирует такой рассказ.

Священника, с которым я дружу уже очень много лет, позвали к умирающей женщине. Жила она в частном секторе, в своем собственном доме. Муж умер, взрослый сын жил отдельно, и у нее, кроме нескольких котов, никого не было. И вот, она тяжело заболела. Врачи поставили диагноз, который для нее звучал как приговор – рак легких. Болезнь развивалась стремительно, и очень скоро она почувствовала, что час смерти близок. Именно поэтому она и решила позвать священника. Эта женщина никогда раньше не исповедовалась и в храм не ходила. Была она тучной, а из-за болезни у нее начала накапливаться жидкость в области ног. Поэтому она была вынуждена практически все время проводить в постели.

Батюшка рассказывает, что когда он вошел к ней в комнату, то кроме спертого воздуха его несколько шокировал, так сказать, антураж – полностью занавешенные окна. В комнате было почти темно. На кровати сидела женщина с распущенными волосами и, как только увидела священника, то очень тихим голосом сказала: «Отец, я их вижу. Всех вижу. Они тут». «Кто?» – спросил священник. «Мои дети… Я сделала 9 абортов. И вот теперь все мои дети пришли ко мне…» И знаете, что сказал мне этот священник? Что для этой женщины ад уже наступил. Потому что ни одно материнское сердце не сможет выдержать того, что она увидела…

Расскажу еще одну историю. У меня есть знакомый, человек, который посвятил всю свою жизнь борьбе против абортов, участник движения «Пролайф». Я как-то спросил у него, зачем ему все это – зачем он, отец шестерых детей, тратит свое время на то, чтобы объяснить другим людям, что убивать «эмбрион» так же плохо, как убивать другого человека. И он мне ответил: «Моя мать сделала 11 абортов… Я выжил в этой мясорубке».

Так что вопрос о допустимости или недопустимости абортов, по большому счету, не должен стоять вообще. Просто потому, что их не должно быть.

Читайте материалы СПЖ теперь и в Telegram.
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

Ответить

Юмор

Однажды правящий епископ приехал в один из приходов своей епархии. 

До службы было несколько часов, и владыка осматривал территорию храма, большой церковный дом. 

Потом зашел в храм. Осмотрев внутреннее убранство храма, он поднялся на хоры и, присев, задремал. 


Тем временем, вошедший в алтарь был в полной уверенности, что в храме никого нет. 

Он стал надевать на себя архиерейское облачение, приготовленное к вечернему богослужению. 

Полностью облачившись (подсаккосник, саккос, палица, омофор, панагия, крест, митра) он вышел на амвон. Ему было интересно почувствовать, что переживает архиерей во время богослужения.

Иподиакон торжественно благословил пустое пространство храма двумя руками и подал возглас: «Мир всем!» 

Задремавший архиепископ мгновенно проснулся, встал и ответил: «И духови твоему! Аллилуиа, Аллилуиа, аллилуиа!» 

Иподиакон в полном архиерейском облачении, услышав ответный возглас и увидев, кто его дал, тут же упал в обморок. 

Милостивый владыка привел в чувство юношу и, даже не сделав ему замечания, простил его.

 

Архив

Система Orphus