Ненаписанный роман Достоевского о благоверном князе Игоре Черниговском

Святой благоверный князь Игорь Черниговский. Фото: из открытых источников

Современная история об одном удивительном человеке – ко дню памяти святого благоверного князя Игоря Черниговского.

Один из нынешних афонских святых подвижников-схимников рассказывал в своих воспоминаниях о военном человеке из Греции, который пришел подвизаться на Святую Гору. Он служил в армии, отличался храбростью, набожностью и великодушием. Но что-то в его жизни пошло не так. Душа чувствовала, что главное ускользает и время протекает зря. Последней каплей для него стала измена красавицы-жены.

Этот человек приехал на Афон, нашел себе какую-то пещеру, поставил там иконки и стал молиться. Монахи случайно обнаружили этого подвижника и, жалея его, стали приносить ему пищу и воду. Но к этим угощениям он почти не прикасался. Большую часть продуктов растаскивали местные коты.

А потом этот человек куда-то исчез. Будто его и не было. Он не умер, не уехал, а просто взял и исчез. Куда он делся? Бог открыл схимнику, который о нем молился, что его забрали к себе невидимые старцы Афона. Я думаю, что каждый, кто интересовался историей Святой Горы, знает, о каких старцах речь.

Что в этой истории удивительного? То, что в число высшей духовной аристократии земного мира попал человек, который даже не был пострижен в монахи. А ведь величайшие афонские святые считали себя недостойными чести быть принятыми в число этих земных небожителей.

Какая скорость обожения?

Как этот рассказ связан с памятью благоверного князя Игоря (в схиме Игнатия)? Да все очень просто. Святым, притом высочайшей пробы, можно стать очень быстро, минуя ступени традиционного пути восхождения на вершину праведной жизни. Дается это далеко не всем.

Главным условием такого быстрого обожения должны быть решительность и радикальное изменение жизни, которое по своей глубине равняется смерти. Это прижизненное самоумирание для мира привело к тому, что князь Игорь в сжатые по земным меркам сроки стал одним из великих святых. Такая перемена и является истинным покаянием. Пока кто-то пытается потихоньку выковыривать из своего сердца одну греховную занозу за другой, такие люди, как благоверный князь Игорь, в глубочайшей радикальной перемене вырвали из себя их все сразу.

Даже величайшие афонские святые считали себя недостойными чести быть принятыми в число этих земных небожителей.

Все, что мы знаем из летописных сказаний, не может никоим образом передать, что происходило в душе благоверного князя. Если бы свидетелем всех событий жизни князя Игоря был Федор Михайлович Достоевский, мы бы получили обширный роман – летопись с подробным описанием всех переживаний, которые происходили в сердце князя.

Часть первая

Первая часть это романа была бы посвящена разборкам между княжескими группировками. Одну из таких бандитских объединений возглавлял князь Игорь. Кем бы ни мнили себя «князья в законе», суть их амбиций предельно ясна – это распил между собой источников дохода. Каждая из таких вооруженных групп хочет отпилить для себя кусок побольше и пожирнее. Для этого нужно утвердить свою власть в тех торгово-городских центрах Древней Руси, с которых можно будет брать наибольшее количество оброка.

Киев как раз и являлся таким вот лакомым куском. По сути, то же творилось и у нас в стране в лихие 90-е. Только в Древней Руси ларьками и магазинами были города, а  торговыми центрами – рынки.

Молодой князь Игорь был полон амбиций и считал, что по своим княжеским понятиям он имеет право на лучший кусок жирного пирога древнерусской земли. Не нам разбираться с родословной и с тем, кто на что имел тогда право. Это совершенно не важно. Важно другое – вся эта межкняжеская суета по убийству друг друга ради выгоды кратковременной земной жизни никакого отношения к христианству не имела.

Часть вторая

Вторая часть романа Достоевского была бы посвящена драме покаяния и изменения мировоззрения князя Игоря. Наверное, она бы называлась «Из князи в грязи». Притом это было бы не в переносном, а в прямом смысле этого слова.

Две недели войны, подлое предательство своего войска, четверо суток в глухой болотной топи среди грязи, комаров и страхов. Можно только представить, какими сочными красками нарисовал бы эти картины жизни князя Игоря Федор Михайлович. Впереди – трясина с бездонной глубиной и перспективой страшной смерти в грязной жиже. Позади – смерть от меча или стрелы врага. А сверху над головой – звездное небо и неподвижная сияющая луна.

Кем бы ни мнили себя «князья в законе», суть их амбиций предельно ясна – это распил между собой источников дохода.

«Для чего нужна человеку вся эта слава, богатство, власть? Чтобы потом стать такой же грязью под ногами, на которую будет падать, как и тысячу лет назад, свет луны? Зачем нам дана эта жизнь, к чему призвана наша душа?» То, что происходило с князем в то время, можно смело назвать вторым рождением свыше. Находясь между двух смертей, его душа воскресала для жизни вечной. Теперь его уже не интересовали ни власть, ни титулы, ни богатство. Возможно, там были принесены Богу какие-то обеты, какие-то просьбы о даровании ему времени для должного покаяния.

Часть заключительная

Заключительная часть романа была бы посвящена последнему периоду жизни князя. Бог услышал его молитвы, но жизнь князя не стала от этого легкой. Да, враги не пронзили его стрелами и не порубили на куски там же, на болоте. Но зато посадили в холодный сруб. Это такой себе гроб, заколоченный со всех сторон. В нем нет ни окон, ни дверей. Выйти оттуда можно лишь в том случае, если кто-то снаружи прорубает в нем дыру.

Заживо похороненный в деревянном гробу, князь смертельно заболел. Снова его жизнь оказалась на волосок от вечности. Когда его вытащили из сруба, он был едва живой. Казалось, что дни его сочтены. Неделю князь лежал без сознания, не мог ни есть, ни пить. Наконец, когда он пришел в себя, то первым делом принял сначала монашеский постриг с именем Гавриил, а потом и схимнический с именем Игнатий.

Став схимником, князь предал забвению мир и все, что в мире. Теперь ничего, кроме вечной жизни и Бога, его не интересовало. Пост, молитва, богомыслие, чтение Священного Писания – теперь это стало содержанием его жизни.

Но вокруг монастыря, где находился князь, бушевал мир. Как кольцом, монастырь был окружен людьми, которые считали князя своим врагом и желали его смерти. И когда киевляне решили идти войной против союзников князя Игоря, они решили начать свой поход с убийства самого князя.

Смерть князя

Далее Федор Михайлович, наверное, описал бы подробно, что происходило после этого решения. Как князь Владимир Мстиславович пытался спасти схимонаха Игнатия (князя Игоря). Как он скакал на своем коне, чтобы добраться до монастыря раньше, чем туда дойдет разъяренная толпа убийц. Как он не успел и как, тем не менее, не оставил своей попытки пробиться через толпу. Как он укрывал князя Игоря своим плащом и затолкал его в двор своей матери. Как ему доблестно помогал в этом боярин Михаил, которого за это киевляне жестоко избили.

Став схимником, князь предал забвению мир и все, что в мире. Теперь ничего, кроме вечной жизни и Бога, его не интересовало.

Конечно же, много страниц было бы посвящено последним словам самого схимника и тому, как ревущая толпа, снося ворота двора, где жила мать князя Владимира, схватила мученика и жестоко издевалась над ним. Как волочили его на веревке, привязанной к коню, по брусчатым улицам Киева, а потом бросили изуродованное тело мертвым на торговой площади. Я не сомневаюсь, что все это было бы мастерски описано Достоевским, так, как только он умел это делать. Но все же лучшим местом этого романа было бы отпевание князя Игоря.

Отпевание князя Игоря

Возможно, Михаил Федорович описал бы это следующим образом: «Душа князя во время отпевания стояла перед Царскими вратами храма. Его духовному взору было видно яркое сияние, которое окружает Престол. Ангел-хранитель князя и его небесный покровитель подошли к Царским вратам, чтобы распахнуть их перед схимником Игнатием и ввести его в Небесные обители Царства Божия. Когда врата раскрылись, дивный свет и небесное благоухание заполнили собой весь храм. Все молящиеся чувствовали сердцем – что-то таинственное и священное происходит сейчас в невидимом для них духовном мире.

В это время всему народу в храме было явлено чудо. Оно было очень похоже на то чудо, которое люди видят на небе очень часто, но не предают ему никакого значения. Когда князь Игорь среди болотных топей смотрел на ночное небо, он видел, как кто-то Невидимый одну за другой зажигает звезды: первая, вторая, третья – и вот уже все небо покрыто сияющей и мерцающей россыпью созвездий. Теперь похожее чудо совершалось в храме. Сначала одна, потом вторая, затем третья свеча зажигались сами собой без всякой посторонней помощи. И вот уже весь храм был наполнен горящими свечами, которые также зажгла чья-то Невидимая рука».

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

К чему приведет поминание Епифания предстоятелем Кипрской Церкви?
ПЦУ единодушно признает вся Кипрская Церковь
10%
Синод Кипра осудит поступок предстоятеля
17%
внутри Кипрской Церкви возникнет раздор
73%
Всего проголосовало: 246

Архив

Система Orphus