При жизни Бог показал ей, как устроен рай: житие игуменьи Руфины

Игуменья Руфина (Кокорева). Фото: monasterium.ru

28 августа – день преставления матушки Руфины (Кокоревой) (1872-1937 гг.).

Имя игуменьи Руфины (в миру Ольги Андреевны Кокоревой) мало знакомо православным читателям. Ее судьба похожа на судьбы сотен других беженцев, которые покинули Родину, спасаясь от большевистских гонений. Но именно поэтому для нас важно увидеть на примере ее жизни, как Промысел Божий управлял судьбами таких людей. Как Он через скорби и лишения вел их в Свое вечное Царство.

Родившись в богатой зажиточной семье крупного пермского промышленника, матушка игуменья закончила свою жизнь в далеком и чужом ее сердцу Шанхае, в нищете и обремененная многими болезнями и трудами. Но Бог явил в ее жизни удивительные чудеса Своей милости.

Как Андреевна стала Семеновной

В доме Кокоревых часто бывали монахи, которые собирали пожертвования на монастыри. Отец Ольги (так матушку звали в миру) был человеком щедрым и никому не отказывал. А маленькая Ольга любила посидеть с монахами под тенистыми аллеями сада и послушать их рассказы о жизни святых, о разных приключениях и чудесах, с которыми сталкивались в своей жизни эти странники. Так постепенно в ее душе созревала решимость самой стать на путь монашеской жизни.

Ее желание окрепло, когда она впервые в восемь лет побывала в Успенском женском монастыре. Тогда же в тонком сне она увидела некоего епископа, который держал в руках коробку, наполненную крестиками. Среди них был и наперсный крест, который носят игуменьи. «Здесь вся твоя жизнь», – сказал епископ совсем еще юной девочке.

После этого Ольга стала настоятельно уговаривать родителей отпустить ее в монастырь хотя бы на послушание. Нехотя, но все же отец дал ей на это благословение. Он согласился отпустить ее на некоторое время, но получилось, что навсегда.

5 августа 1880 года, когда Ольге было всего восемь лет, ее посвятили в послушницы. Когда игуменья монастыря облачала девочку в одежды послушницы, во дворе обители зазвонил колокол, возвещая о начале всенощной. «Первый раз одеваю послушницу с колокольным звоном, – сказала настоятельница с улыбкой, – наверное игуменьей будешь».

Во сне маленькой девочке явился некий епископ с коробкой, наполненной крестиками, и сказал: «Здесь вся твоя жизнь».

Ольга тихо трудилась в монастыре и старалась быть незаметной. Вот только монастырский юродивый Василий Иванович все время звал ее Ольгой Семеновной, хотя по паспорту та была Андреевна.

Шли годы, домой девушка возвращаться не собиралась. Родители стали беспокоиться. Сам монастырь находился на окраине города, и отец с матерью часто его навещали. Уступая их мольбам и просьбам, Ольга часто была вынуждена возвращаться домой. Ее мама стала подыскивать для нее подходящего жениха, в то время как дочь твердо решила стать монахиней.

Такое положение дел не могло не сказаться не здоровье молодой послушницы. От нервного напряжения у нее часто случались обмороки и головокружения. Но Господь Сам премудро устроил судьбу Своей избранницы. Настоятельница монастыря перевела ее подальше от Перми, где она уже не могла часто видеться с родителями.

В 15 лет она становится регентом в Иоанно-Предтеченской обители Соликамска, учится умному деланию у старца Арефты Верхотурского, ведет духовную переписку с Валаамскими старцами. В 18 Ольга становится первой помощницей настоятельницы возрождающегося Верхотурского Покровского монастыря, выполняя обязанности благочинной.

Вот тогда она и вспомнила юродивого Василия, который называл ее Семеновной. Потому что святой Симеон Верхотурский теперь стал ее духовным покровителем и помощником в деле возрождения новой обители.

Великий дар молитвы

Непросто ей было исполнять возложенные на нее послушания в Покровском монастыре. Сестры, которые были старше ее по возрасту и по времени жизни в монастыре, исполнились зависти и стали клеветать на молодую благочинную. Дело дошло до того, что они даже написали жалобу на нее архиерею, но с Божьей помощью клевету вскоре изобличили.

В 1911 году послушница Ольга принимает монашеский постриг с именем Руфина, а через год становится игуменьей Иоанно-Богословского монастыря в городе Чердынь. Юродивый старец Василий, однажды подозвав Ольгу, протянул ей странную смесь и предложил попробовать ее на вкус. Матушка сделала несколько глотков. Напиток был сделан из полыни, горлицы и перца с солью. Горечь была ужасная. Юродивый подбадривал ее: «Пей, пей…» С трудом, пересиливая себя, Ольга сделала еще несколько глотков. Вдруг совершилось чудо – горечь исчезла и сменилась приятным медовым, сладким привкусом. В этом напитке был весь вкус жизни будущей страдалицы.

Восстанавливать обитель с нуля было очень сложно. Бывали случаи, когда матушка не знала, что и делать. На носу зима, а сестер кормить нечем. Тогда она становилась на колени и начинала горячо молиться апостолу Иоанну Богослову, и тот всегда помогал.

Был случай, когда обитель находилась в очень затруднительном положении. Матушка Руфина всю ночь простояла в молитве перед образом апостола. А утром в их монастырь постучалась одна из благодетельниц и, кланяясь в ноги настоятельнице, спросила, в чем монастырь имеет нужду, – она даст все, что нужно. Ночью этой помещице, жене крупного предпринимателя, явился апостол Иоанн Богослов и сказал: «Что это ты моим сестрам из монастыря не помогаешь? Смотри у меня», – и пригрозил пальцем. Игуменья Руфина уже тогда, еще будучи молодой по возрасту, имела великий дар веры и молитвы.

Постепенно под руководством матушки жизнь в монастыре стала налаживаться, но этому благополучию не суждено было долго длиться. Началась Первая мировая война. Игуменья Руфина посылала на фронт солдатам деньги, одежду, обувь, продукты. Многие сестры из обители ехали на фронт помогать раненым. Сама матушка у себя в монастыре устроила приют для детей-сирот, которые потеряли родителей в годы войны. К 1917 году там уже насчитывалось около сотни детей.

Все дальше на восток

После государственного переворота в октябре 1917 года Иоанно-Богословский монастырь постигла та же участь, что и сотни других. Начались обыски, реквизиции, ограбления. Чтобы как-то оградить сестер от лишних потрясений, игуменья сама вела переговоры с комиссарами. Всегда уравновешенная, она держалась просто и с достоинством. В те дни, когда люди лишний раз не решались выходить на улицу, настоятельница монастыря постоянно навещала своих нуждающихся прихожан. Ее бывшие благодетели, до нитки ограбленные большевиками, голодали и нуждались в помощи. Матушка носила им под складками монашеского облачения муку, сахар, масло.

В 1919 году Сибирская армия белогвардейцев на какое-то время смогла отбить Чердынь у красных. Матушка Руфина всему отряду на средства монастыря выдала валенки и меховые шапки. Но радость победы длилась недолго. Красные перешли в наступление, и матушку игуменью уговорили уехать вместе с отступавшей армией белогвардейцев.

В июле 1919 года настоятельница вместе с четырьмя сестрами выехала поездом из Перми в Новониколаевск. В теплушке, битком набитой людьми, почти два месяца длилось это путешествие. Голод, недосыпание, тиф, почти полное истощение сил – все это стало реальностью новой жизни.

Матушка становилась на колени и начинала горячо молиться апостолу Иоанну Богослову – и тот всегда помогал.

По приезде матушка надеялась, что Красная армия не дойдет то этих мест. В течение года она пыталась организовать монашеский скит на новом месте. У нее даже получилось создать детский приют на 150 детей. Но тяжелые вести с фронта снова позвали ее в дорогу. Оставшееся в Чердыни духовенство большевики уничтожили, монастырь разграбили.

Из Новониколаевска матушка с сестрами перебралась во Владивосток, где они устроились на частной квартире. Голод, холод, нищета преследовали их по пятам. Чтобы как-то выжить и сводить концы с концами, матушка с сестрами пошли на заработки. Игуменья Руфина стирала в реке тяжелое, неподъемное постельное белье. Летом было легче, а вот зимой это приходилось делать на льду в проруби. Сил не хватало и ей приходилось ложиться на лед, чтобы немного отдохнуть и набраться сил. Это послужило причиной болезни, которая мучила ее всю последующую жизнь и привела к смертельному исходу.

Красные добрались и до Владивостока. Большевики несколько раз арестовывали матушку с сестрами, но после длительных допросов отпускали. Пока их власть на этом конце страны была не такая сильная, чтобы перейти к репрессиям, но матушка понимала – в живых их не оставят.

Небесное откровение

Прожив три года во Владивостоке, игуменья Руфина вынуждена была покинуть и этот город, отправившись со своими спутницами в китайский Харбин. Она была не одна в этом странствии. Русские в Харбине – это целая страница в эмигрантской истории. Тут, в чужой стране, были собраны все русские сословия: бывшие купцы, дворяне, помещики, художники, поэты, философы, крестьяне – и все они были одинаково нищие и тоскующие по Родине. Талантливый поэт Леонид Ещин (1897-1930 гг.), участник белого движения, сложивший свои кости в Харбине, так писал о своей жизни на чужбине:

Какими словами скажу,
Какой строкою поведаю,
Что от стужи опять дрожу
И опять семь дней не обедаю.

Матерь Божья! Мне тридцать два…
Двадцать лет перехожим каликою
Я живу лишь едва-едва,
Не живу, а жизнь свою мыкаю.

И, занывши от старых ран,
Я молю у Тебя пред иконами:
«Даруй фанзу, курму и чифан
В той стране, что хранима драконами».

Сняв в Харбине маленькую квартиру, слабо приспособленную для жилья, матушка с сестрами ютились в тесноте и холоде. Не было денег даже на еду, не говоря о том, чтобы купить дрова.

Тяжелая болезнь на девять месяцев приковала игуменью Руфину к постели. Было видно, что она умирает. И в тот момент, когда окружающим показалось, что ее душа вышла из тела, она вдруг четко проговорила: «О человечество! Чего ты лишаешься! Господи! Пошли мне какие угодно страдания, но только не лиши меня этой радости!» Крупные слезы катились по ее лицу. Когда матушка пришла в себя, она сказала: «Я была на Небе! Как там хорошо! Как там много святых! Я видела Господа Иисуса Христа на Престоле со Славою и в великом Свете. Там мне было легко и не было никаких болей. Я не чувствовала ни усталости, ни боли, мне было очень легко, и я вся была охвачена божественной радостью. Сердце мое трепетало. Я вспоминала все человечество и, глубоко пожалев всех людей, стала горячо за них молиться».

После этого Небесного откровения матушка стала постепенно выздоравливать.

Чудотворная икона

В 1924 году сестрам удалось получить более приспособленное для жизни помещение, где они тотчас организовали обитель в честь Тихвинской иконы Божией Матери. Устроив небольшую домовую церковь, матушка с сестрами стали ежедневно служить божественную литургию.

В Харбине было множество священников, которые эмигрировали в Китай вместе с Белой армией. В то время матушку Руфину уже многие православные эмигранты почитали за прозорливую старицу. По ее молитвам совершались чудеса. В ее полном житии приведены многочисленные примеры исцеления по ее святым молитвам. Матушка, предвидя будущее, не раз спасла от гибели своих духовных чад, предотвращая их от неверных шагов и предупреждая об опасности.

В начале сентября 1925 года в присутствии сестер обители и некоторых приехавших гостей прямо в руках матушки Руфины обновился обветшавший образ Владимирской иконы Божией Матери. Один из священников, которой служил в монастыре, предложил было этот образ сжечь, а пепел развеять по реке, так как изображения на нем уже не было видно, а оклад проржавел.

Матушка не позволила ему это сделать. После богослужения игуменья попросила, чтобы ей принесли образ Богородицы. Она взяла икону в руки, повернула образ к людям и осенила им стоящих в храме. Все присутствующие стали свидетелями того, как в течение нескольких минут вся икона в руках игуменьи полностью обновилась. Ржавый оклад засветился новой позолотой, а краски проступили на лике Божией Матери так, что, казалось, икона была только что написана.

«Я была на Небе! Как там хорошо! Как там много святых! Я видела Господа Иисуса Христа на Престоле со Славою и в великом Свете. <...> Я вспоминала все человечество и, глубоко пожалев всех людей, стала горячо за них молиться».

Слух об этом чуде распространился среди всех эмигрантов города. Владыка Мелентий, возглавлявший Харбинскую епархию, специально приехал к матушке, чтобы отслужить молебен перед этой иконой. В связи с этим чудом он благословил переименовать Харбинскую обитель во Владимирский женский монастырь.

Множество богомольцев стало стекаться к чудотворной иконе, от которой происходили исцеления. Жизнь монастыря под покровом Божией Матери стала потихоньку налаживаться. При монастыре был организован «Ольгинский детский приют» в честь убиенной в Екатеринбурге дочери государя Николая II – великой княжны Ольги Николаевны. Около 600 девочек воспитала и подготовила к жизни матушка Руфина с сестрами в этом приюте.

«Любите больше всего Бога и отдайте Ему свою душу и сердце»

Осенью 1929 года в Маньчжурию ворвались советские войска. В то время как армейские части совершали военные действия против китайской армии, отряды ОГПУ расправлялись с мирным населением – преимущественно русскими эмигрантами. Кровь стала литься рекой. Только в одном из казачьих поселков зверски убили 140 человек, в том числе женщин и детей. Свыше 600 поселенцев вывезли в СССР. Часть из них расстреляли, а тех, кто остался в живых, распределили по тюрьмам.

Большинство русских стали покидать город и перебираться в Шанхай. Прозорливая старица Руфина задолго до этих событий предупреждала сестер, что им также придется покинуть Харбин и подготовить монастырь к переезду в США. В 1935 году матушка по благословению святителя Иоанна Максимовича также выехала в Шанхай, чтобы открыть там по просьбе многих русских эмигрантов подворье монастыря. Вместе с подворьем игуменья Руфина планировала открыть и детский приют.

Но ее земные дни были уже сочтены. Летом 1937 года игуменья почувствовала себя плохо. 11 июля она в последний раз присутствовала за богослужением в храме. Зная о приближающейся кончине, матушка простилась со всеми своими духовными чадами. Ей было открыто Богом, что Матерь Божия заберет ее душу в день своего Успения. 14 августа матушка Руфина в последний раз причастилась.

Отходную по ней читал священник из китайцев Илья Вень. Недвижимая матушка повторяла каждое слово отходной и поправляла неправильные ударения там, где батюшка делал ошибки. Перед кончиной Бог дал ей силы молиться. Она читала псалмы, стихиры Успению, молитвы Божией Матери. Вдруг игуменья прервала свои молитвы и сказала: «Колокола звонят, поют красиво, народу много, скорей, скорей, пустите, я пойду!»

Ночью 28 августа 1937 г., в праздник Успения Божией Матери, игуменья Руфина отошла ко Господу, оставив следующее завещание: «Живите в мире, любви и согласии. Любите больше всего Бога и отдайте Ему свою душу и сердце».

В 1948 году, перед приходом к власти китайских коммунистов, уже новая игумения Ариадна (+1966 г.) перевела обитель в Сан-Франциско. Матушка Руфина была похоронена в Шанхае на кладбище Лю-Ка-Вей, которое полностью уничтожили в конце 1940-х годов. Упокой, Господи, рабу Твою игуменью Руфину и ее святыми молитвами помилуй нас грешных.

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

Должна ли УПЦ участвовать в миротворчестве на Донбассе?
да, быть миротворцами заповедовал нам Христос
92%
нет, этим должны заниматься власти
4%
это бесполезно, политики мира не хотят
4%
Всего проголосовало: 130

Архив

Система Orphus