Лестница восхождения на небо преподобного Иоанна Синайского

Преподобный Иоанн Лествичник, игумен Синайской горы. Фрагмент обложки книги «Лествица». Издательство «Сибирская Благозвонница». Фото: pravoslavie-tlt.ru

В 4-ю Неделю Великого поста Церквь празднует память Иоанна Лествичника, труду которого принадлежит одно из самых душеполезных творений христианской литературы.

Иоанн Лествичник, памяти которого посвящена эта неделя Великого Поста, оставил после себя классическое произведение по православной аскетике. Начинает он свой труд с целеполагания духовной жизни. А она, прежде всего, состоит, по его мнению, в том, чтобы победить в себе самость и себялюбие, эту основу эгоистического устроения личности.

Преподобный Иоанн сразу предупреждает нас о пагубности крайностей в духовной жизни. Самый лучший путь – золотая середина. Подвизаться нужно так, чтобы не брать на себя ту ношу, которую мы потом не в силах будем понести, но и чтобы не склоняться к изнеженной и духовно малоподвижной жизни. Правильно выбранная мера – основа нашего духовного подвига.

Только в отношении к покаянию преподобный Иоанн не полагает никакой меры. Здесь он предлагает держаться всегда того максимального напряжения, на которое только человек способен. «Кто истинно подвизается о своем спасении, тот всякий день, в который он не оплакивает грехов своих, почитает потерянным, хотя бы и совершил в оный какие-нибудь добрые дела».

Правильно выбранная мера – основа нашего духовного подвига.

Святой описывает свое посещение обители под названием «Темница», которую он именует страной плачущих. Те покаянные труды, которые полагали монахи в этой обители даже для того времени, когда подвизался преподобный Иоанн, были высокой мерой подвига. В «Темнице» у монахов были «колена, оцепеневшие от множества поклонов; глаза, померкшие и глубоко впадшие; вежди, лишенные ресниц; ланиты, уязвленные и опаленные горячестию многих слез; лица, увядшие и бледные, ничем не отличавшиеся от мертвых...»

В целом, по мысли Иоанна Лествичника, ценность покаяния измеряется не количеством понесенных трудов, но степенью приобретенного смирения. Одним из дел христианина является постоянное оплакивание самого себя.

«Многие получили спасение без прорицаний и осияний, без знамений и чудес, но без смирения никто не войдет в небесный чертог».

Главными врагами души преподобный Иоанн считает страсти, которые в ней гнездятся. Страсти – это природные импульсы души, искаженные недолжным поведением человека. По мере преодоления той или иной страсти приобретаются и противоположные ей добродетели. Святое смирение – это основа спасения. «Многие получили спасение без прорицаний и осияний, без знамений и чудес, но без смирения никто не войдет в небесный чертог».

В каждой из трех частей души живут соответствующие ей страсти. В раздражительной части находится гнев, печаль, уныние. В вожделевательной – чревоугодие, блуд, сребролюбие. В разумной – тщеславие и гордость.

Непосредственное порождение гнева – памятозлобие – связано с ним, как кольцо в одной цепи страстей.

В «Слове о гневе и безгневии» в «Лествице» преподобный Иоанн дает описание процесса развития страстей, связанных с гневом. Для обозначения этой страсти наряду со словом «гнев», «злоба» Иоанн Лествичник использует также «вспыльчивость», «ярость», «раздражительность», между которыми вырисовывается такое же различие, какое имеется между младенцем, отроком и возмужавшим юношей: «Гнев – припоминание затаенной ненависти, желание сделать зло огорчившему. Вспыльчивость – мгновенное воспаление сердца... Раздражительность – легко изменчивое движение нрава в безобразие души».

Непосредственное порождение гнева – памятозлобие – связано с ним, как кольцо в одной цепи страстей. Иоанн Лествичник, определяя памятозлобие, рисует нам ряд ярких эпитетов, среди которых – «отчуждение любви», «хранение согрешений», «пресечение моления».

С памятозлобием несовместима ни молитва, ни покаяние.

Вражду с любовью иначе можно назвать ненавистью ко всем окружающим людям, по причине которой одержимые этой страстью долгое время, а может и всю жизнь, с горечью и недоброжелательством смотрят на своих обидчиков.

С памятозлобием несовместима ни молитва, ни покаяние. Отмечая то, насколько тяжело злопамятному просить прощение, Иоанн Лествичник предлагает каяться и смиряться перед ближним, по крайней мере, на словах, чтобы впоследствии от лицемерного покаяния прийти к искренней любви.

Следующий за гневом и памятозлобием этап – злословие – ребенок этих страстей. Иоанн Лествичник называет злословие тонким недугом, поскольку внешне оно кажется безопасным и незначительным для души, однако последствия его тягостны. Лествичник сравнивает этот порок с незаметно присосавшейся пиявкой, «которая высасывает и поглощает кровь любви». Люди с тяжкой, но внешне невидимой ношей злословия, готовы нападать на других за мелкие, но внешне заметные недостатки.

Дверь злословию и осуждению открывает многословие.

Для излечения этой болезни Иоанн Лествичник рекомендует заботиться о своих согрешениях и оплакивать их, «хотя бы увидел, что слез из очей вышла целая река Иордан», а у ближнего замечать лишь добродетели, подобно собирателю винограда, который вкушает только спелые ягоды. Наконец, Иоанн Лествичник предлагает лучше не верить своим глазам, чем осуждать, когда грех совершается явно.

Дверь злословию и осуждению открывает многословие. Этот порок провоцирует или усиливает действие других страстей. Иоанн Лествичник называет его «седалищем тщеславия», «слугой лжи», «предтечей сна», «призыванием уныния». По мысли преподобного, тот, кто «знает благоухание сходящего свыше огня, как пчела дыма, бегает людских собраний».

Из наиболее опасных следствий необузданности языка Иоанн Лествичник называет ложь, которую он относит к тяжким грехам, поскольку она свидетельствует о скрытом в сердце лукавстве и лицемерии. Ложью человек связывается с тщеславием и превозношением. Лжец оправдывается благими намерениями и даже считает, что неправдой совершает праведное дело ради спасения ближних. Изгоняется ложь страхом Божиим и чутким вниманием к голосу совести.

Чревоугодие, по определению Иоанна Лествичника, лютый недуг, глава и дверь всем страстям.

Уныние – замыкающее звено этой цепи; оно лживо по природе и являет перед христианином перевернутый, искаженный мир. Уныние клевещет на Самого Бога, будто Он немилосерд и нечеловеколюбив. Эта мысль повторяется в «Лествице» неоднократно: лукавство демонов состоит в том, что до падения они представляют Бога человеколюбивым, а по падении – неумолимым.

Чревоугодие, по определению Иоанна Лествичника, лютый недуг, глава и дверь всем страстям, который служит предпосылкой для развития постыдной блудной страсти. Страсть чревоугодия ненасытна, безрассудна, неистова и свирепа, «человек не насыщается, хотя бы пожрал весь Египет и выпил реку Нил». Центральную роль в борьбе с чревом играет воздержание.

Анализ блудной страсти, этого «первородного сына» чревоугодия, в «Лествице» оригинален. Борьба с блудом за чистоту требует от подвижника усвоения бестелесного естества, а также преображения любви плотской в любовь божественную, которой и отражаются нападки похоти. Очевидно, что это изменение не может быть осуществлено человеческими силами, «ибо невозможное дело, чтобы кто-нибудь победил свою природу».

Естество может победить лишь Тот, Кто больше естества, поэтому подвижник должен немощь своей природы возложить на Бога, и Он Сам разорит дом плоти и построит дом души. Иоанн Лествичник выделяет несколько основных способов борьбы с блудной страстью: телесный труд, воздержание, бдение, смиренномудрие и безгневие.

«Начало сребролюбия – намерение подавать милостыню, а конец – ненависть к бедным».

Вслед за страстью блуда Иоанн Лествичник предлагает рассмотрение «тысячеглавого демона» – сребролюбия. Под сребролюбием преподобный Иоанн подразумевает не только страсть к накоплению денег, но и всякую привязанность к земным благам, любостяжание в целом. Эта привязанность к миру помрачает ум подвижника. Иногда сребролюбие пленяет душу подвижника благими целями, например собирать деньги на храм или ради их раздачи бедным. Иоанн Лествичник разоблачает этот обман в афористическом выражении: «Начало сребролюбия – намерение подавать милостыню, а конец – ненависть к бедным».

Конечным звеном упомянутой цепи пороков и прямым следствием чревоугодия является бесчувственность. Духовную бесчувственность, по подобию омертвения больных органов тела при отсутствии лечения, Иоанн Лествичник определяет как крайнюю степень нерадения. Бесчувственность внедряется в саму природу человека. Преподобный Иоанн призывает вооружиться против нее непрестанной молитвой и страхом Божиим и подвизаться против застарелых страстей, которые послужили причинами ее возникновения.

Тщеславие заключается в том, что человек вместо угождения Богу постоянно желает красоваться перед людьми, что суетно и бессмысленно.

Последняя группа страстей имеет основанием тщеславие, которое рождает гордость и, в конце концов, приводит к богохульству. Различие между тщеславием и гордостью он видит такое же, «какое между отроком и мужем, между пшеницею и хлебом, потому что одно – начало, а другое – конец». Тщеславие заключается в том, что человек вместо угождения Богу постоянно желает красоваться перед людьми, что суетно и бессмысленно. Тщеславие обесценивает любые добродетели, уничтожает плод подвигов.

Из возрастающего тщеславия развивается гордость: «...начало гордости – конец тщеславия». Гордость – самая страшная страсть, какая только может овладеть душой подвизающегося.

Гордый человек видит себя не только выше людей, презирая их, но и выше Самого Творца, отвергая Его помощь и уповая на свои силы. Этот недуг называется безумным, так как хвалиться чужим, т. е. данным от Бога – действительно ложь и помрачение рассудка. Распространенным плачевным следствием укоренившейся гордости является лишение рассудка. Иоанн Лествичник отмечает, что врачевание этой страсти крайне тяжело: гордый человек никогда не признает себя таковым, поэтому даже святой не может помочь ему, только Сам Бог.

Гордость – самая страшная страсть, какая только может овладеть душой подвизающегося.

Далее преподобный Иоанн описывает ступени добродетелей. Три ступени Лествицы, в которых разбираются христианские добродетели, по объему равны предыдущим шестнадцати, в которых идет речь о борьбе со страстями.

Основа и начало духовной жизни – это смирение. Оно предваряется кротостью, подобно тому, как восходу солнца предшествует заря. Иоанн Лествичник характеризует кротость, как «неизменное устроение ума, которое и в чести, и в бесчестии пребывает одинаковым», поэтому она противостоит любым формам раздражительности и гнева, укрепляет в подвижнике терпение, учит его любви к ближним.

Кроткий человек стяжал детскую простоту в обращении и стал неспособным к лукавству, а нелукавый находится в состоянии первозданной чистоты. Достигнув ступени смиренномудрия, подвижник входит в качественно новое состояние, которое невозможно точно передать словами, его можно лишь постичь личным опытом. Он становится недоступным для демонов, поскольку ни один греховный помысел не может искусить смиренное сердце. По сути, смирение возводит человека в состояние, в котором он не может пасть.

Смирение не возникает внезапно, ему предшествуют многие труды, и начинает проявляться оно задолго до раскрытия в душе сверхъестественных состояний. Подобно тому, как гордость сопутствует любому греху, так и смирение – любой добродетели. Ум, укорененный в воле Божией, постепенно познает себя, а в совершенных его озарение распространяется также на окружающих. Такому подвижнику открывается верное понятие о своем реальном духовном возрасте, обостряется чувство малейших согрешений. Познавший себя далек от гордости и видит каждого человека превосходнее себя. Иоанн Лествичник отмечает, что лишь в православии можно стяжать подлинное смиренномудрие. По его словам, не может стать смиренным иноверец или еретик, так же как огонь не может загореться от снега.

Последние 4 ступени «Лествицы», повествующие о безмолвии, молитве, бесстрастии и любви, описывают высшие стадии личного соединения с Богом. Такой человек непрестанно предстоит перед Богом и служит Ему.

Молитва является основным деланием христиан. Продолжая древнюю традицию христианских апологетов, подчеркивавших вселенскую значимость молитвы, Иоанн Лествичник говорит, что молитва является «утверждением мира». Будучи единением и разговором с Богом, молитва требует глубокой подготовки. «На хартии моления нашего да начертаем прежде всего искреннее благодарение; вторым стихом пусть будет исповедание душевное». Благодарность оказывается основанием молитвы, а неблагодарность – одним из препятствий к получению просимого.

Иоанн Лествичник один из первых писателей, который прямо говорит о молитве Иисусовой.

Иоанн Лествичник выделяет уровни, или этапы, молитвы. Это:

  • отвержение помыслов,
  • заключение ума в словах молитвы,
  • восхищение ко Господу.

Высшие этапы он называет различными именами, говоря о «внутренней», «истинной», «ревностной» и «чистой» молитве, однако не разъясняет эти определения.

Неоднократно упоминается в «Лествице» непрестанная молитва. При этом она не может заменить регулярную уставную молитву – напротив, она помогает ей. Молитвенная практика, такая как размышление над псаломскими стихами, может продолжаться даже во сне. Иоанн Лествичник учит также об особой непрестанной и единословной молитве, сопутствующей безмолвию и состоящей в непрестанном памятовании об Иисусе. Он – один из первых писателей, который прямо говорит о молитве Иисусовой.

 Любовь описывается у Иоанна Лествичника как вершина аскетической жизни.

Бесстрастие является конечным результатом духовной брани. В бесстрастной душе царит божественная гармония: чувства подчинены уму, а ум возвышается «превыше всей твари», вся душа предстоит лицу Господню, и даже тело становится нетленным.  Достигший этого состояния имеет в себе Бога, Который руководит его словами, делами и помышлениями. Для Лествичника бесстрастие обозначает собирание всех разобщенных стремлений души и преобразование их в единое стремление любви. Кратчайшим путем к нему является смирение. Любовь же описывается у Иоанна Лествичника как вершина аскетической жизни.

Преподобный Иоанн Лествичник, как и многие другие святые отцы, труды которых стали классическими пособиями по аскетике, был прежде всего практиком. Он смог передать нам свой живой опыт исследования глубин духовной жизни. Но чтобы до конца понять бесценное наследие святых отцов, нужно проникнуть не сколько в букву, сколько в дух их жизни, в чем да поможет нам Бог.

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

Есть ли смысл карантинных ограничений в храмах после пуска транспорта?
да, лишняя предосторожность не помешает
14%
нет, это просто нелепо
51%
дело вообще не в смысле, это вопрос политический
34%
Всего проголосовало: 793

Архив

Система Orphus