Действия Патриарха Варфоломея – это уже ересь или еще нет?

Патриарх Варфоломей претендует на роль главы всего Православия

Патриарх Варфоломей, выступая перед своими архиереями на Синаксисе, озвучил свои исключительные привилегии, которые он, якобы, имеет среди всех Поместных Церквей.

Исходя из этих привилегий, он сделал практический шаг – назначил своих экзархов, т.е. послов в Киев. Русская Православная Церковь отреагировала на это тем, что приостановила поминовение патриарха Варфоломея на богослужении и пригрозила полным разрывом евхаристического общения. Но стоит ли подобное действие Константинополя того, чтобы разрывать общение в едином Теле Христовом, иже и есть Его Святая Церковь? Пусть это действие несправедливо или неканонично, но ведь это же не ересь… или уже ересь?

Рассуждая о том, как устроена Церковь, кто кому подчиняется, где у кого каноническая территория и кто перед кем имеет первенство, мы должны себе уяснить в каком виде Церковь была создана изначально.

В день Пятидесятницы, Святой Дух сошел на апостолов, и Церковь Христова получила начало своего бытия. Апостолы пошли в мир с проповедью Евангелия и устраивали общины уверовавших, рукополагая им епископов и пресвитеров. То устройство Церкви, которое вычитывается из Священного Писания Нового Завета – это одна община в городе или селе и один епископ с пресвитерами.

Все то, что возникло позднее – это привнесение в Церковь того политико-административного устройства, которое существовало в определенные исторические периоды. Привнесение достаточно раннее, еще в апостольские времена, и достаточно обоснованное, но обоснованное именно теми историческими условиями, которые существовали на то время. То есть, все патриархаты, митрополии, экзархаты, юрисдикции, диптихи и так далее, все это учреждалось и видоизменялось поместными и Вселенскими Соборами. То, что верховенство отдельных кафедр и их права над другими были закреплены Вселенскими соборами, обусловлено тогдашней политической ситуацией, а не догматами веры.

Классическим примером является правило Халкидонского Собора 451 г. в котором закрепляется первенство Константинопольской кафедры: «Во всем последуя определениям святых отец, и признавая читанное ныне правило ста пятидесяти боголюбезнейших епископов, бывших в соборе во дни благочестивые памяти Феодосия, в царствующем граде Константинополе, новом Риме, тожде самое и мы определяем и постановляем о преимуществах святейшия церкви тогожде Константинополя, нового Рима. Ибо престолу ветхого Рима отцы прилично дали преимущества: поелику то был царствующий град. Следуя тому же побуждению и сто пятьдесят боголюбезнейшие епископы, предоставили равные преимущества святейшему престолу нового Рима, праведно рассудив, да град получивши честь быти градом царя и сигклита, и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет вторый по нем».

То, что верховенство отдельных кафедр и их права над другими были закреплены Вселенскими соборами, обусловлено тогдашней политической ситуацией, а не догматами веры.

Для того, чтобы не превращать правила Вселенских соборов в сборник цитат, которыми можно жонглировать по своему усмотрению, необходимо исследовать смысл того или иного правила, то к чему оно было направлено и на чем основывалось. В данном случае обоснованием для определенного верховенства Константинопольской кафедры является политическое положение Константинополя как столицы Римской империи. А для чего Халкидонский собор принял такое правило, можно понять, дочитав его текст до конца: «Посему токмо митрополиты областей, понтийские, асийские и фракийские, и такожде епископы у иноплеменников вышереченных областей, да поставляются от вышереченного святейшего престола святейшие константинопольские церкви: сиречь, каждый митрополит вышепомянуных областей, с епископами области, должны поставляти епархиальных епископов, как предписано божественными правилами. А самые митрополиты вышеупомянутых областей должны поставляемы быти, как речено, константинопольским архиепископом, по учинении согласного, по обычаго, избрания, и по представлении ему оного».

То есть на момент 451 г. существовала необходимость определить, митрополиты каких областей должны поставляться при участии Константинопольского архиепископа. Причем Собор сузил права Константинопольской кафедры ограничив ее полномочия в поставлении митрополитов только понтийских, асийских и фракийских и никаких других.

Стоит ли говорить о том, что Константинополь уже давно не «царствующий град», что в нем нет ни царя, ни синклита, что в Асии и Понте уже нет христиан, а во Фракии (за исключением Стамбула) действуют автокефальные Элладская и Болгарская Церкви. То есть правило это уже не действует, за исключением того момента, что в Диптихе поместных православных Церквей Константинопольская стоит на первом месте. Да и то, согласно букве правила, должна стоять на втором после Рима.

Все эти рассуждения не являются призывом к возвращению к апостольским временам, когда не было ни поместных Церквей, ни патриархатов, ни митрополий. Это невозможно и было бы во вред Церкви. Однако следует осознать, что существующее сейчас административное деление и устройство Церкви не является вечным и не имеет какого-либо сакрального значения. Это устройство служит для управления Церковью в данный исторический период, в данных административно-политических условиях. Ни ранее существовавшая Пентархия (система пяти Патриархатов), ни существующая ныне система 15-ти поместных Церквей не являются чем-то незыблемым, и не возводится в ранг догмата. Границы между поместными Церквями также могут меняться или даже исчезать вовсе.

Существующее сейчас административное деление и устройство Церкви не является вечным и не имеет какого-либо сакрального значения.

В той же Америке существуют общины, чуть ли не всех 15-ти поместных Церквей. Нельзя сказать, что таковое положение вещей является правильным, но оно существует, и Церковь с ним живет. В этом смысле, захват чужой канонической территории,  справедливый или нет, оправданный или не оправданный, не является преступлением против веры и нарушением вероучительных истин, следование которым есть залог нашего спасения в вечности. И с этой точки зрения действия Константинополя в Украине сами по себе не могут являться основанием для прекращения евхаристического общения.

Но дело в том, что эти действия являются выражением намного более серьезных заблуждений, которые уже выходят далеко за рамки канонических правил, определяющих временное и преходящее устройство Церкви. Эти заблуждения касаются вероучения и нравоучения Церкви.

Начнем с нравоучения и сразу заметим, что в этом отношении Константинополь еще не совершил тех действий, которые бы показали его заблуждения в области нравственности, но уже заявил о намерении их совершить. Речь идет о способе восстановления общения с украинскими раскольниками.

Раскол есть грех и, как и всякий грех, врачуется покаянием и ни чем иным. Из Нового Завета мы знаем, что и проповедь святого Иоанна Крестителя, и проповедь Господа нашего Иисуса Христа, и проповедь многих апостолов начиналась с одного и того же призыва: «….покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4, 17). В этом призыве нет ни тени выгораживания греха, его оправдания или объяснения какими-либо обстоятельствами, житейскими или политическими. Есть призыв к покаянию, вместе с обетованием прощения и наследования Царства Небесного. И вот Вселенский Патриархат стоит в шаге от того, чтобы принять раскольников в общение не тем путем, который заповедал нам Христос, не покаянием, а подписанием каких-то договоренностей, бумажек с красивыми дипломатичными формулировками, которые будут свидетельствовать о том, что грех, совершенный раскольниками и признававшийся всей полнотой православной Церкви, в том числе и Константинополем, вдруг перестает быть грехом. Но как быть тогда с прощением и Царством Небесным? Как получить прощение, которого не просят? Как войти в Царство Небесное без покаяния?

Вот это стремление Константинополя преодолеть грех раскола окольными путями и есть повреждение Богом заповеданной истины. Оно очень напоминает следующие слова: «Истинно, истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник; а входящий дверью есть пастырь овцам» (Ин. 10, 1-2). Дверь в Царство Небесное есть покаяние и иной христианство не знает. Но может быть, мы предвосхищаем события и экзархи Константинополя, назначенные в Украину, еще призовут раскольников к покаянию?

Вселенский Патриархат стоит в шаге от того, чтобы принять раскольников в общение не тем путем, который заповедал нам Христос, не покаянием, а подписанием каких-то договоренностей, бумажек с красивыми дипломатичными формулировками, которые будут свидетельствовать о том, что грех, совершенный раскольниками и признававшийся всей полнотой православной Церкви, в том числе и Константинополем, вдруг перестает быть грехом. Но как быть тогда с прощением и Царством Небесным? Как получить прощение, которого не просят? Как войти в Царство Небесное без покаяния?

Теперь о вероучительных заблуждениях. Если бы патриарх Варфоломей вмешался бы в церковные дела в Украине, обосновывая это тем, что Константинополь, якобы, не передавал Киевскую Митрополию Москве в 1686 г., или передавал временно, или не полностью или еще как, то это было бы полбеды. Беда в том, что это вмешательство обосновывается тем утверждением, что Константинопольский Патриархат, якобы, занимает главенствующее положение во всем Православии. Причем настолько главенствующее, что без признания этого главенства и Церковь, якобы, не может быть Церковью.

В интервью изданию Cerkvarium от 14-го сентября 2018 г., иерарх Константинопольского Патриархата архиепископ Иов (Геча) озвучил новую Фанарскую экклесиологию. Вот его слова: «Относительно обвинения некоторыми людьми Константинополя в «ереси папизма», нужно напомнить, что в Священном Писании апостол Павел сравнивает Церковь Христову с телом, в котором председатель Христос, и в котором мы – члены (см. Еф. 5:23, 30; Кол. 1:18). Но для нас, православных, Церковь не является чем-то абстрактным, как у протестантов, но чем-то очень конкретным – богочеловеческим организмом, состоящим из конкретных людей. Поэтому, согласно православного церковного права, главой местной Церкви является конкретный человек – епископ. И согласно 34 апостольского правила, епископы региональной Церкви должны признавать того, кто из них является первым, и признавать его как своего главу, и ничего важного не делать без его ведома. Это правило всегда было применено и к Вселенской Церкви, потому что наша Православная Церковь является единственной, она является «Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью", а не какой-то конфедерацией отдельных независимых церквей, как мы это видим в протестантизме. Поскольку Церковь едина, одно тело – тело Христово – то в Ней и одна голова. Церковь не является многоголовым монстром! Поэтому и в грамоте, которой Московская кафедра поднималась до уровня патриаршей в 1590 г. сказано, что Московский архиерей должен признавать апостольский Константинопольский престол как «своего главу и первого», как это делают другие патриархи православные. Отрекаться этого – значит, не только терять эти привилегии, которые были даны Московской кафедре патриаршими актами Константинополя, но и отходить от православного учения о Церкви согласно постановлений Вселенских соборов и Священного Писания».

Удивительно, что весьма образованный архиерей, ссылаясь на цитаты из Нового Завета, высказывает утверждения, которые прямо противоречат этим цитатам. Он приводит слова апостола Павла о том, что Церковь – это Тело Христово в котором Он есть глава, и тут же выстраивает административную вертикаль, которая якобы, описывает устройство Церкви: епископ – глава епархии, патриарх – глава поместной (региональной, в терминологии архиепископа Иова) Церкви, Константинопольский патриарх – глава всей Церкви. По большому счету, употребляя по отношению к иерею или епископу термин «глава» мы искажаем смысл этих священных степеней, но так уж у нас принято в обиходе. В отношении первого епископа поместной Церкви, будь то патриарх, митрополит или архиепископ у нас сохраняется термин, более соответствующий сути – «предстоятель». То есть, он не глава, сам по себе, он предстоит перед Богом от имени своей общины, епархии или поместной Церкви.

В притче о злых виноградарях (Евангелие от Матфея 21, 33-41) наиболее полно раскрывается та подмена сути, которую сейчас активно пропагандируют в Константинопольском Патриархате. Виноградари не хозяева виноградника, он его не возглавляют, они всего лишь  служат в нем и обязаны приносить плоды истинному Хозяину и Главе. А в концепции Фанара, которая озвучивается его архиереями, достоинство Христа присваивается Константинопольской Церкви: «Поскольку Церковь едина, одно тело – тело Христово – то в Ней и одна голова. Церковь не является многоголовым монстром!». И здесь речь не о Христе, а о Константинопольском Патриархате. Если это не папство, то что тогда папство?

В концепции Фанара, которая озвучивается его архиереями, достоинство Христа присваивается Константинопольской Церкви: «Поскольку Церковь едина, одно тело – тело Христово – то в Ней и одна голова. Церковь не является многоголовым монстром!». И здесь речь не о Христе, а о Константинопольском Патриархате. Если это не папство, то что тогда папство?

Давайте сравним. Первый Ватиканский собор (1869-1870 гг.) догмат о верховенстве папы определяет так: «Он поставил во главе других Апостолов блаженного Петра и в нём заложил постоянное и зримое начало и основание единства веры и общения. Это учение об установлении, непрерывности, значении и смысле священного Первенства Римского Понтифика и о его безошибочном учительстве Священный Собор вновь излагает всем верным, дабы твердо в него веровать». Можно конечно ковыряться в формулировках и говорить, что Константинополь вовсе не учит о непогрешимости патриарха и что в речах фанариотов главенство  приписывается вовсе не патриарху, а всей Константинопольской Церкви. Но тем не менее, смысл речей, и фанариотов, и католиков один и тот же: на земле существует видимый глава Церкви Христовой. В одном случае это римский папа, в – другом Фанар.

Картинки по запросу Archevêque Job
Архиепископ Константинопольской Церкви Иов (Геча)

Можно подумать, что это частное мнение архиепископа Иова (Гечи), но нет, это нынешнее официальное учение Константинопольской Церкви. Вот слова патриарха Варфоломея на недавнем Синаксисе: «Вселенский Патриархат несет ответственность за установление церковного и канонического порядка, поскольку только он имеет каноническую привилегию, а также молитву и благословение Церкви и Вселенских Соборов, для выполнения этой высшей и исключительной обязанности. Если Вселенский Патриархат откажется от своей ответственности и уйдет с межправославной сцены, то Поместные Церкви будут действовать “как овцы без пастыря” (Мф. 9:36), расходуя энергию на церковные инициативы, которые смешивают смирение веры и высокомерие власти. <…> Некоторые люди ложно полагают, будто могут любить Православную Церковь, а не Вселенский Патриархат, забывая, что он воплощает подлинный церковный этос Православия».

Таким образом, патриарх Варфоломей отождествил Церковь Христову со своим Патриархатом, а все остальные поместные Церкви, якобы, являются Церквями постольку, поскольку они связаны (читай – подчиняются) с Константинополем. Прежде всего, это неверно исторически. Целые столетия Церковь Христова жила без Константинопольского патриархата как такового. Получается, что она была в это время неполноценна? Не имела своего «этоса»? Что же это за Церковь была такая?

Но не исторические несоответствия являются самыми страшными в учении Константинополя, а утверждение того, что главой Церкви является Константинопольский Патриархат. И не стоит  обольщаться фанарской казуистикой о том, что это имеется ввиду видимый глава, а Христос, мол, невидимый и так далее. Все подобные утверждения лукавы и неправдивы. Они были уже подробно разобраны и опровергнуты и соборами и святыми отцами, когда звучали из уст римских пап и сторонников папства. И вот теперь они звучат из уст Константинопольского Патриарха.

Цитаты из Священного Писания и святых отцов утверждающие, что только Христос глава Церкви и нет иного, настолько многочисленны, что ими можно исписать тысячи страниц. Ограничимся несколькими.

«Муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела» (Еф. 5, 23).

«И Он есть глава тела Церкви; Он — начаток, первенец из мертвых, дабы иметь Ему во всем первенство…» (Кол. 1, 18).

«В Церкви содержит и сочетавает каждый член в единомыслии с другими единая и истинно единственная глава, которая есть Христос» (Свт. Василий Великий).

«Один Христос – одна глава Церкви» (Свт. Григорий Богослов).

«Христос Господь занимает место главы, а верующие в него место тела» (блаж. Феодорит Киррский).

Учение о видимой земной главе Церкви, будь то Константинопольский Патриархат или римский папа, есть ересь, отвергнутая Святой Церковью.

«И, приблизившись, Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь» (Мф. 28, 18-20).

Церковь верит этому обетованию и  поэтому не нуждается ни в какой видимой «главе». Только Христа Святая Церковь всегда признавала своим главой, не деля Его на видимого или невидимого. То, что Константинопольский Патриархат восхотел быть видимым главой – есть узурпация того, что принадлежит Богу и никому другому. Церковь это отвергла уже много столетий тому назад.

Во время Ферраро-Флорентийского собора (1438-1445 гг.), когда весь Константинопольский епископат, включая патрираха Иосифа II, принял латинское лжеучение и подписал унию, святитель Марк Эфесский стал единственным из числа греческих иерархов, кто не признал унию. В своём Окружном Послании против греколатинян и постановлений Флорентийского Собора он писал: «Итак, братие, бегите от них и от общения с ними; ибо они — „лживи апостоли, делатели нечестивии, преобразующеся во Апостолы Христовы“…».

Но в 2018 г., на Константинопольском Синаксисе, епископат также услышал из уст патриарха Варфоломея слова, прямо противоречащие учению Христа и Его Церкви. И среди этого епископата не нашлось ни одного Марка Эфесского, который бы выступил против ложного учения. Это означает, что вся Константинопольская Церковь с ним согласилась по умолчанию. Для того, чтобы утвердить эту ересь «константинопольского папизма» осталось ее имплементировать в жизнь. Такой имплементацией  и может стать дарование Томоса об автокефалии украинским раскольникам.

В Украине сегодня есть многочисленные (и могущественные) сторонники «папы из Константинополя». Но есть и свой Марк Эфесский – митрополит Онуфрий, который не боится ни общественного порицания, ни гнева сильных мира сего, но творит правду Божию. Дай Бог нам не смалодушничать, но остаться верным Христу и Его Церкви!

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

Ответить

Юмор

Однажды правящий епископ приехал в один из приходов своей епархии. 

До службы было несколько часов, и владыка осматривал территорию храма, большой церковный дом. 

Потом зашел в храм. Осмотрев внутреннее убранство храма, он поднялся на хоры и, присев, задремал. 


Тем временем, вошедший в алтарь был в полной уверенности, что в храме никого нет. 

Он стал надевать на себя архиерейское облачение, приготовленное к вечернему богослужению. 

Полностью облачившись (подсаккосник, саккос, палица, омофор, панагия, крест, митра) он вышел на амвон. Ему было интересно почувствовать, что переживает архиерей во время богослужения.

Иподиакон торжественно благословил пустое пространство храма двумя руками и подал возглас: «Мир всем!» 

Задремавший архиепископ мгновенно проснулся, встал и ответил: «И духови твоему! Аллилуиа, Аллилуиа, аллилуиа!» 

Иподиакон в полном архиерейском облачении, услышав ответный возглас и увидев, кто его дал, тут же упал в обморок. 

Милостивый владыка привел в чувство юношу и, даже не сделав ему замечания, простил его.

 

Архив

Система Orphus