«Язычники»: мир за вычетом Христа

Кадр из фильма «Язычники»

Рецензия на фильм Валерии Сурковой «Язычники».

Несколько дней назад мне все-таки удалось посмотреть фильм «Язычники», премьера которого состоялась 15 февраля этого года. Действие фильма происходит перед праздником Пасхи, что наталкивает на мысль о том, что появление его на экранах не случайно и, по замыслу его создателей, должно вызвать какую-то дискуссию.

Кино снято с претензией на артхаус – длинные сцены, дрожащий кадр, минимальное количество декораций (все делалось на «натуре») и местами совершенно бессмысленные диалоги с обилием мата и нецензурщины, которые старательно «запиканы». Такое кино уже по факту своего существования не предназначено для широкой зрительской аудитории, поэтому меня несколько удивило количество тех, кто это кино посмотрел и даже взялся его комментировать.

С профессиональными кинокритиками и теми, кто зарабатывает на искусстве, все понятно – их привлекла «артхаусность» и эпизодическая бессмысленность, которая должна «что-то означать». А вот простого обывателя, как мне кажется, привлекла мнимая «жизненность» и та самая нецензурщина, которая с экранов наших телевизоров звучит пока довольно дико и ново.

Сюжет фильма можно передать так: жили-были муж, жена и дочь, и все у них было плохо, дела не шли; потом приехала верующая бабушка, привезла водички, ладана и маслица и все у них стало хорошо; одно осталось плохо – дочка, которая была некрещена и креститься не хотела; но ее все равно покрестили. Зачем? Потому что «так надо».

Кадр из фильма «Язычники»

Вообще, в лице бабушки Натальи собраны все возможные и невозможные стереотипы о Церкви и Православии. Из ее уст звучат фразы о том, что «грех аборта – не отмолить никогда», что «ИНН – это печать антихриста на лбу», что «грехи родителей падают на детей», «джинсы – облачение сатаны» и т.д. Кроме того, она все время говорит о чудесах, настоятелях, монастырях и старцах. У ее знакомой рассосался рубец после купания в проруби, святую воду у нее освящал «сам» игумен такой-то, масло – «сам» настоятель, мед – «старец, который ходил к пчелам без сетки, а они пели, как птицы». Такой себе обобщенный образ «типичного» православного в глазах сценаристов.

Это не Православие, а мимикрия под него, которая в итоге ничем не отличается от того же язычества. Таким образом, при ближайшем рассмотрении фильм оказывается банальным троллингом верующих и Православия, хотя в начале это не совсем очевидно.

Ведь поначалу бабушка кажется вполне безобидной и доброй. Не обижается на грубость внучки, дает деньги соседу, с наставлением не покупать на них водку, потому что не «пойдет впрок», помогает сыну найти работу, а невестке продать квартиру. Но постепенно становится очевидной ее нетактичность, слепота и черствость, которые почему-то связывают именно с ее религиозностью. Для усиления ассоциации в кадре демонстрируются красивые праздничные православные богослужения и обряды, радостные лица прихожан, что делает контраст особенно неприятным для верующих.

Кроме того, в воображении авторов, очень символично должно выглядеть начало картины. Так, мы видим, как по льду, осторожно прощупывая его и выверяя каждый шаг, идет Кристина (внучка). В то же время, но в другом месте, на льду, в белой крещальной рубашке стоит бабушка Наталья. Кристина проваливается под лед – Наталья ныряет. И сначала я подумал, что автор в этом месте хотел сказать, что вот, одна ищет свой путь и идет ощупью, а другая уже нашла; одна проваливается под воду, а вторая добровольно ныряет в прорубь. Мне показалось, что такой прямолинейный намек – это всего лишь попытка создателей картины неудачно подыграть РПЦ.

Но позже до меня дошло, что такая трактовка в корне неверна, и эпизод с хождением по льду (аллюзия на хождение Петра по воде?) и купанием в проруби – на самом деле тонкая издевка. Вот, смотрите, в обоих случаях это та же самая вода – холодная и мокрая; и ваше купание в проруби совершенно ничем не отличается от «купания» пьяного человека. Верующие – тоже пьяны и тоже делают безрассудные и непонятные, с точки зрения мира, вещи.

Забавно, но картина сильно возмутила некоторых обывателей, которые в комментариях писали, что «Язычники» – это пропаганда Православия и христианства. Почему так случилось? Потому что именно так, как показано в фильме, простой обыватель и видит Православие. Для него это «водичка», «маслице», «пойдешь в храм – рассосется рубец», а «покрестишься – и все будет хорошо». И ни слова о Христе!

В любом случае, авторы «Язычников» не критикуют Церковь и верующих, ибо критика подразумевает конструктив и хотя бы возможность диалога, а стебутся и жестко смеются над своими представлениями о них. Они не отвечают на вопросы и даже не задают их – они пользуются штампами и знают, что ответы и истинное положение вещей им не интересны.

Правда, и антиподы бабушки – внучка, сын и брат невестки – также представлены в карикатурном виде. Что, возможно, «спасает» картину от обвинения в банальном разжигании вражды к верующим и Церкви. Сын – интеллигент-неудачник, неспособный позаботится о своей семье. Вот как-то сложно увидеть в нем антитезис мракобесию и язычеству, несмотря на то, что он слушает Вагнера в ванной и дает читать Ницше своей дочери. Все это выглядит смешно. Сосед-алкоголик, который снова «почувствовал себя живым», потому что опять начал пить и материться. Преподаватель-религиовед, выдающий красивые философские фразы о смерти и небытии, но при этом оказавшийся подонком, не готовым взять на себя ответственность за отношения со студенткой, потому что «это бросит тень» на его отца. Если по мнению сценаристов это и есть альтернатива «мракобесной» бабушке, то выглядит эта альтернатива не менее карикатурно и безысходно.

Один из центральных символов фильма – мертвая ворона, которая, судя по всему, должна служить антитезисом вере.

Например, несколько минут занимает совершенно бессмысленный монолог Кристины о том, как в детстве она с мамой нашла замерзшую ворону. Этот почти пятиминутный спич, проговариваемый речитативом, на одной ноте, монотонно, должен объяснить милиционерам о мотивах нападения Кристины на каких-то казахов, которые не дали ей лопату, чтобы похоронить дохлую ворону.

Упоминание мертвой вороны появляется и ближе к концу картины. Как раз перед тем, как Кристина кинулась с балкона, она обращается к матери: «Ты любишь меня больше или Его (Бога – прим. авт.)? Я люблю тебя больше. Знаешь почему? Потому что ты мне ворону мертвую показала, а Он ничего не показал». Вот и вся «философия».

Впрочем, и здесь угадывается тонкий троллинг христианской идеи чуда. Мертвая ворона – это как бы анти-чудо. Символ анти-жизни и анти-воскресения. Символ того, что вера бессмысленна, а мы – лишь тела, «лишние для вечности».

В фильме «Язычники» все действующие герои – язычники. Ведь язычество – это жизнь без Христа и вне Христа. Жизнь бессмысленная и безысходная. Троллинг парадоксальным образом оборачивается экзистенциальным вопросом о смысле жизни. Способны ли мы, верующие, на этот вопрос ответить своей жизнью? Показать настоящего Бога тем, кто находится в отчаянии и погряз в глупых предрассудках, не заменив их на такую же бессмысленность и суеверия?

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Опрос

Ответить

Юмор

Жена мужу:

– В воскресенье схожу в церковь, исповедуюсь.

– Возьми с собой валидол. А то вдруг батюшку прихватит.

Архив

Система Orphus